Фрагмент из книги Героические корабли; Очерки /[Авт.-сост Э. А. Ашрафиан, С. Л. Петлицын; предисл.канд. ист. наук С. Л. Петлицына]. — 2-е изд.,доп. и перераб. — Одесса: Маяк, 1980 — 223 с, ил., 4 л. цв. ил.
И. Иванов
«КАЛИНИН»
Густо просмоленная ночь, цепляясь за мачты, опустилась над палубой. Теплоход «Калинин» стоял у причала Новороссийского порта. Судно пришло сюда за цементом ранним субботним утром 21 июня 1941 года. Весь день и весь вечер продолжалась погрузка, и только когда наступила ночь, на теплоходе установилась тишина. Люди отдыхали. Лишь на мостике нес свою вахту штурман.
...Ранним утром радист разбудил меня и протянул радиограмму.
— Срочная, из пароходства, — сказал он. Радист был взволнован, голос его дрожал.— Воина, Иван Федорович,— добавил он.
Как и вчера, пропахшие дымом туманы плыли над Черным морем. Но море уже было не таким. Отныне оно превращалось в арену ожесточенной борьбы. Мы не могли тогда знать, какие испытания выпадут на нашу долю, сколько миль придется пройти огненными курсами. Но весь экипаж был готов к беспощадной борьбе с ненавистным врагом. С этого дин наш мирный теплоход, подобно воину, занял свое место в боевом строю.
На митинг все моряки собрались в кают-компании. Люди сидели притихшие, серьезные. Первым выступил помполит Сергей Владимирович Побережный.
— Предстоит суровая борьба,— сказал он.— Враг силен, жесток и коварен. Не мне говорить вам об этом. Мы видели фашистов в Испании, Гамбурге, Констанце. Нам, морякам, раньше, чем многим другим советским людям, пришлось познакомиться с этими бандитами и палачами. А вот теперь, нарушив договор, они напали на нашу страну. Их самолеты летают в нашем небе. Нас будут бомбить, расстреливать из пулеметов, но мы не имеем права отступать. Мы должны будем самоотверженно трудиться — перевозить нужные фронту грузы, чтобы победить врага и выполнить свой долг перед Родиной.
После помполита выступали моряки. Гневно клеймя вероломного врага, они клялись бороться с ним до конца. Взял слово и я. Свое выступление закончил такими словами: «Мы верим друг в друга, и эта вера делает нас сильнее. Я не сомневаюсь в том, что экипаж «Калинина» не пожалеет сил для победы...»
Многие моряки в тот день подали заявления с просьбой отправить их на фронт.
— Здесь тоже фронт,— говорили мы им, возвращая заявления.
В сентябрьские дни 1941 года фашистские захватчики прорвались к Феодосии и начали обстреливать город прямой наводкой. Из Феодосии спешно переправлялись в тыл различные материальные ценности, эвакуировались мирные жители. В эти дни приказали зайти в Феодосию и теплоходу «Калинин». Не успели мы пришвартоваться к феодосийскому причалу, как на судно началась погрузка оборудования сахарных заводов. Одновременно по трапу шли раненые и располагались в помещениях и на палубе.
Было около 20 часов. Над Феодосией опустились тревожные сумерки. Красивый старинный городок окутало зарево пожаров. Где-то вдали тяжело ухали пушки, дробно стучали пулеметы.
На мостик поднялся военный комендант порта.
— Как у вас дела? — спросил он.— Когда снимаетесь? Медлить не рекомендую — фашисты прорвались на Арабатскую стрелку у Геническа, теперь от города их отделяют считанные километры.
— Рассчитываем в 22.00, если, конечно, не потопят у причала.
— Успеть бы... — озабоченно проговорил комендант порта, затем спустился на палубу и, протиснувшись сквозь цепочку поднимавшихся по трапу раненых бойцов, сошел на причал.
Мы уже заканчивали погрузку, как вдруг меня окликнул стоявший у трапа матрос:
— Товарищ капитан! Вас хочет видеть какой-то человек.
— Что ему нужно?
— Говорит, что он Айвазовский. Естественно, меня удивило такое сообщение. «Может быть, родственник художника»,— подумал я.
— Айвазовский? Ну-ка, давай его сюда. Вскоре на мостике в сопровождении вахтенного помощника появился невысокого роста, полный человек в зимнем пальто. Несмело переступая с ноги на ногу, незнакомец представился:
— Моя фамилия Барсамов. Николай Степанович Барсамов, директор картинной галереи Айвазовского.
Я нетерпеливо взмахнул рукой—времени выслушивать объяснения директора у меня совсем не было.
Испугавшись, что его не дослушают, Барсамов испуганно воскликнул:
— Товарищ капитан, наше судно почему-то не пришло в Феодосию. И больше, как мне сказали, транспортных судов не будет. А на причале картины Айвазовского — возьмите их!
— Немедленно снимайтесь! — Это военный комендант кричал в рупор, чтобы мы отходили.
Что делать? Вспомнилась мирная Феодосия, хорошо знакомый домик-музей Айвазовского, его картины. Решение возникло мгновенно:
— У нас нет времени. Надо уходить. Но Айвазовского мы фашистам не оставим. И я на свой страх и риск дал команду грузить картины.
Один за другим судовые стрелы поднимали тяжелые ящики с картинами великого мариниста. Этот необычный груз напомнил людям о мирной жизни, о родном доме, обо всем самом дорогом, что разрушила война. Вскоре весь экипаж знал, что мы грузим картины Айвазовского. Матросы, мотористы, механики бережно укрепляли ящики тросами, аккуратно укладывали их на палубе.
Рядом со мной стоял счастливый Барсамов, его глаза блестели от слез.
Картины И. К. Айвазовского (всего 1404 произведения) мы благополучно доставили в Новороссийск. Как зеницу ока оберегал эту огромную коллекцию Николай Степанович Барсамов и, как только Феодосия была освобождена от фашистов, в целости и сохранности доставил ее в родной город.
